Читаем А. А. Алябьев полностью
В. Я. ТРАЙНИН
Александр Александрович Алябьев
1787—1851
Краткий очерк жизни и творчества
КНИЖКА ДЛЯ ЮНОШЕСТВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО «МУЗЫКА»
ЛЕНИНГРАД • 1969
Необычна судьба замечательного русского композитора Александра Александровича Алябьева. Еще при жизни он приобрел широкую известность как автор всемирно прославленного «Соловья», однако его творческое наследие, так же как и биография, оставались, как ни странно, в полном забвении на протяжении более столетия.
Лишь в 1912 году, спустя 60 лет после смерти композитора, появился первый биографический очерк Г. Тимофеева[1]; в нем содержались многие ценные, во всяком случае, впервые опубликованные сведения о жизни и творчестве Алябьева. Правда, очерк не отличался полнотой жизнеописания композитора, а обзор его творческого наследия исчерпывался перечислением и краткой характеристикой некоторых произведений, так как автор располагал разрозненным, малочисленным и отрывочным материалом. Не приходится говорить и об одностороннем освещении обстоятельств жизни и деятельности А. А. Алябьева.
Только лет 20 назад (уже после окончания Великой Отечественной войны) был обнаружен личный архив композитора, насчитывающий свыше 500 манускриптов музыкальных произведений и другие ценнейшие автографы и документы.
Отсюда и началось планомерное изучение биографии и музыкального наследия композитора, в результате чего советское музыкознание ныне располагает капитальными трудами Б. Штейнпресса — «Страницы из жизни А. А. Алябьева» (1956) и «Алябьев в изгнании» (1958).
Это богато документированные книги, итог кропотливых розысков исследователя, всестороннего изучения ранее неизвестных материалов, обнаруженных в архивах Алябьева, а также извлеченных из различных ведомственных и частных архивов, мастерски проанализированных и научно обобщенных.
Совсем недавно, в 1966 году, вышло в свет весьма ценное исследование Б. Доброхотова — «Александр Алябьев. Творческий путь».
Но еще задолго до этого, в 20—30-е годы, личность и творчество Алябьева привлекли к себе пристальное внимание выдающегося советского ученого, академика Б. В. Асафьева. Его труды по истории русской музыки первых десятилетий XIX века, тогда еще очень мало исследованной, содержат исключительно тонкие, проницательные наблюдения, меткие, подчас афористические, характеристики, которыми ученый наделил «одаренного, чуткого лирика», как он назвал Алябьева.
Предлагаемый краткий очерк жизни и творчества Алябьева адресован самому широкому кругу читателей, впервые знакомящихся с биографией композитора. Это простой рассказ о замечательном русском музыканте, его горестной судьбе, озаренной немеркнущим творческим горением.
В задачу автора входило в наиболее доступной форме изложить повествование о жизненном пути Алябьева, формировании его как музыканта и гражданина в знаменательную эпоху, которую Владимир Ильич Ленин назвал дворянским периодом освободительного движения в России.
Композитор Алябьев и его эпоха — такова, по существу, основная тема этого очерка.
Указом Екатерины II от 15 января 1787 года губернатором-правителем Тобольского наместничества был назначен Александр Васильевич Алябьев, до этого времени занимавший пост вице-губернатора Перми. В конце марта того же года вновь назначенный губернатор с семьей — женой Анной Андреевной и детьми — сыном Василием и дочерьми Авдотьей и Екатериной — прибыл в Тобольск. Через четыре месяца, 4 (15) августа 1787 года, там же родился второй сын — Александр, будущий композитор.
Дворянский род Алябьевых — старинный, именитый. Родословная его восходит к XVI веку. Далекие предки отца композитора были «служивыми» людьми, занимали значительные государственные посты.
Александр Васильевич Алябьев (родился в 1746 г.) начал государственную службу в пятнадцать лет рядовым лейб-гвардии Преображенского полка, дослужился до чина полковника и, перейдя затем на гражданскую службу, занимал видные должности в разных ведомствах, в том числе президента Берг-коллегии, директора Горного института. В последние годы (умер в 1822 г.) состоял членом правительственного сената.
Мать композитора — Анна Андреевна, урожденная Новикова, — находилась в близком родстве с выдающимся русским просветителем — писателем и издателем Николаем Ивановичем Новиковым, впоследствии узником Шлиссельбургской крепости, куда он был заключен по указу императрицы за «вольнодумство», антикрепостнические обличительные сочинения. Алябьевы и Новиковы поддерживали родственные и дружеские отношения.
Ко времени назначения А. В. Алябьева на губернаторский пост Тобольск — в недалеком прошлом крупный экономический центр Сибири — значительно утратил свое хозяйственное значение, но по-прежнему сохранял положение главного административного центра или, как его иногда называли, столицы Западной Сибири.
Расположенный у могучей реки Иртыш, невдалеке от впадения в нее притока Тобол, на большом сибирском тракте, Тобольск был головным этапом ссылки, воротами в страшную, суровую страну, мрачный край изгнания. Таежная глухомань окрестностей города тянулась в безбрежные дали, подавляя и поражая своей угрюмой и в то же время величаво-неповторимой северной красотой.
Своеобразен был здесь быт, весь уклад жизни, своеобразны и культурные традиции. Поначалу тон тобольской культурной жизни задавали местное духовенство и семинария, ее учителя и питомцы-семинаристы. С течением времени главенствующее положение заняла городская интеллигенция, но процесс этот протекал длительно и напряженно.
Очень важная и совершенно особая сторона жизни, существенно влиявшая на культурный облик края, на условия формирования сибирского общества, — это ссылка. Роль ссылки в развитии культурной жизни края была весьма значительной. Однако все зависело от позиции, какую занимал правитель края — губернатор, наделенный полнотой власти, присвоенной ему как царскому наместнику.
Как же проявит себя новый губернатор? Этот вопрос, естественно, был на устах тобольчан. С особенным интересом и тревогой следили за действиями нового правителя ссыльные. Их судьбой наместник мог распоряжаться безраздельно, самовластно и, конечно, безнаказанно.
С первых же шагов деятельности губернатора Алябьева определилось, что энергичный, смелый и передовой правитель проявлял большое внимание к вопросам образования и заботу о просвещении населения края.
Новый наместник охотно шел навстречу просветительным начинаниям, был инициатором многих из них. При Алябьеве край пополнился учебными заведениями: в Тобольске было открыто Главное народное училище, несколько народных училищ в городах края и даже так называемая «азиатская» школа в Омске. Главное училище, объединявшее интеллигенцию края, сделалось центром культурной жизни Тобольска и всего наместничества.
В 1789 году, с согласия губернатора, была открыта первая и единственная в Сибири частная («вольная») типография, принадлежавшая купцу Корнильеву. За семь лет существования (была закрыта правительственным указом о запрете подобных частных предприятий) типография выпустила немало книг и различных мелких изданий. В корнильевской типографии печатался первый в Сибири и один из первых в российской провинции литературный журнал «Иртыш, превращающийся в Иппокрену»[2], сыгравший большую роль в культурной жизни края. Душой журнала, его редактором, неизменным автором основных статей и художественных произведений был ссыльный поэт и журналист Панкратий Сумароков (родственник известного драматурга). Читатели «Иртыша» знакомились с просветительными идеями XVIII века, получали сведения о научных открытиях Ломоносова, Ньютона, сочинениях Вольтера, реформах Петра I, ратных подвигах Суворова, о русской и западноевропейской истории и литературе. На страницах журнала появлялись и такие явно антикрепостнические произведения, как «Ода на гордость» Сумарокова или статья «Нечто, к состоянию людей относящееся» (подписанная инициалами В. П.) и другие материалы, свидетельствовавшие о прогрессивном направлении этого примечательного органа русской периодики.
Губернатор Алябьев содействовал успешной деятельности и распространению журнала. Читателями его были не только тобольчане, но и жители тридцати четырех городов Сибири, Урала и даже центральной России. Вокруг журнала группировались лучшие литературные силы Тобольска и Западной Сибири.
В 1790 году в Тобольск прибыл, следовавший по этапу в сибирскую ссылку, великий русский революционер, писатель А. Н. Радищев — автор одного из самых обличительных антикрепостнических произведений русской литературы XVIII века, знаменитого «Путешествия из Петербурга в Москву». Смертная казнь, к которой был приговорен писатель, была «монаршей милостью императрицы» заменена ссылкой «на безысходное десятилетнее пребывание» в дальнем Илимском остроге, предназначенном для самых опасных государственных преступников.
Семь месяцев — с декабря 1790 по июль 1791 года — пробыл Радищев в Тобольске, пользовался свободой передвижения по городу, общался с местной интеллигенцией, ссыльными литераторами, бывал на праздниках, званых вечерах, посещал театр, гостил у губернатора. «Всех лучше,— по свидетельству сына Радищева, — принимал его губернатор Александр Васильевич Алябьев».
В письмах из Сибири Радищев с благодарностью вспоминал о пребывании в Тобольске, о радушном приеме, оказанном ему губернатором Алябьевым. Узнав о столь затянувшейся «остановке» Радищева в Тобольске, императрица выразила губернатору свое недовольство.
Заметный след оставили начинания губернатора и в развитии художественной жизни края. Усилиями А. Алябьева в Тобольске был открыт публичный театр. Сохранился договор, заключенный управляющим театра с труппой, из которого видно, что в составе ее было 16 актеров и 9 музыкантов. В театре ставились драмы, комедии и оперы. Как правило, драматические спектакли также сопровождались музыкой, если не по ходу спектакля, то в антрактах или перед началом представления.
Семья Алябьевых отличалась широкими культурными интересами. Все очень любили музыку и часто музицировали.
У Алябьевых, вероятно, была домашняя «капелла» из крепостных. На эту мысль наводит численность штата дворовых людей, с которыми Алябьевы прибыли в Тобольск,— 35 человек (женщин 12 и мужчин 23), а также обнаруженные в алябьевских архивах разрозненные остатки партитур рогового оркестра, по которым можно судить о разнообразии репертуара, состоявшего из инструментальных пьес и большого числа обработок русских народных песен. Здесь и «Во поле береза», и «Как у нашего широкого двора», «Подле речки, подле быстрой», «Камаринская», «Вниз по матушке, по Волге», и множество других. Народные песни распевались капелланами, няньками да и членами семьи.
Образованию детей в семье Алябьевых придавалось важное значение; это было главной заботой Анны Андреевны. Неизменное внимание образованию и воспитанию детей уделял при всей занятости и отец. Как отмечалось в некрологе, «быв отцом семейства, он при всех своих занятиях не упустил доставить приличного и даже превышающего средств его воспитания детям своим».
Под руководством опытных педагогов, хотя и в домашней обстановке, как это было принято в дворянских семьях, будущий композитор получил хорошие познания в области географии, истории, математики, литературы, овладел двумя иностранными языками.
Кто были учителя юного Александра Алябьева в Тобольске, кто руководил его занятиями? Достоверными данными не располагает ни первый биограф Г. Тимофеев, ни последующие исследователи. Однако, по всей вероятности, одним из них был уже упоминавшийся ссыльный поэт и журналист Панкратий Сумароков. Талантливый литератор, широко образованный человек, он пользовался покровительством губернатора, запросто бывал у него и, несомненно, принимал непосредственное участие в образовании детей. Тем более это могло относиться к сыну Александру: Сумароков хорошо играл на скрипке и фортепиано. В том же, что влечение к музыке проявилось у будущего композитора в раннем детстве, вряд ли могут быть сомнения.
Музыка входила в круг обучения Александра как обязательный элемент воспитания будущего члена светского общества. Техникой игры на фортепиано он овладел, очевидно, с детства, так как уже в юности слыл хорошим пианистом. О профессиональной музыкальной карьере для родовитого дворянина, конечно, не могло быть и речи.
Кто был первым музыкальным наставником Алябьева, кто познакомил его с элементами музыкальной грамоты, кому он был обязан знакомством с основами музыкальных знаний? И эта страница биографии будущего композитора все еще остается непрочитанной. Несомненно, в музыкальном воспитании детей участвовала мать. Не исключено и участие кого-либо из дворовых музыкантов или оркестрантов театра. Если литератор и музыкант П. Сумароков и не был педагогом Александра, то музыкальные впечатления от общения с ним оставили след в сознании подростка.
С ранних лет дети имели доступ в театр. Отец часто возил их на драматические и музыкальные спектакли. Им была отведена «губернаторская» ложа. А. Радищев упоминает в письмах из Сибири, что в тобольском театре ему довелось слушать «Мельника»[3]. Ставились и оперы иностранных композиторов, звучала разнообразная камерно-инструментальная и театральная музыка.
В такой обстановке протекали детские годы Алябьева, так складывались впечатления, имеющие существенное значение для формирования характера и личности будущего музыканта.
Получив серьезное домашнее воспитание, он больше ни в каком учебном заведении не учился. В некоторых биографических материалах содержатся, правда, указания на то, что образование юного Алябьева далее продолжалось в московском благородном пансионе. Но это не подкреплено достаточно убедительными доказательствами.
Надо сказать, что большая семья Алябьевых (8 дочерей и 2 сына), еще более разросшаяся, когда сестры и старший брат обзавелись семьями, отличалась дружественными и теплыми отношениями. Это особенно ощутил композитор в печально сложившихся жизненных обстоятельствах.
Александру исполнилось девять лет, когда Алябьевы покинули Тобольск и переехали в Астрахань (1796 г.). Здесь находился центр кавказского наместничества, правителем которого был назначен отец. В Астрахани, однако, прожили недолго, всего один год. В 1797 году Алябьевы переселяются в Петербург в связи с назначением главы семьи на пост президента Берг-коллегии.
